1934 Авиапочта, Памяти стратонавтов 5к c пропуском перфорации - Stamps "Время собирать марки"

Марка с пропуском перфорации снизу, с гашением и без клея. Данная марка встречается только с гашением и является редкостью.
Марка из того же листа была продана в сентябре 2008 на аукционе Cherrystoneauctions за 21 000$.

В начале 1930-х годов СССР переживал бум строительства свободных аэростатов, предназначенных для полетов в стратосферу, то есть, на высоту более 11 км, — стратостатов. Воздухоплаванием были увлечены самые высокие государственные и партийные чиновники, видевшие в рекордных достижениях огромную пользу для пропаганды советского строя.
В Кремле прекрасно понимали, что полеты стратонавтов являются весьма сложным и дорогостоящим занятием с повышенным риском неудач. Периодически поступала информация об авариях из-за рубежа. Однако от затеи не отказывались. Не давали покоя достижения бельгийского стратонавта Огюста Пиккара: 27 мая 1931 года он взял высоту 15,8 км. В ответ высотные аэростаты принялись создавать во всех передовых странах планеты.
Необыкновенный энтузиазм вызвал успешный полет стратостата «СССР-1» 30 сентября 1933-го, когда экипажу в составе Эрнста Бирнбаума, Константина Годунова и Георгия Прокофьева удалось поднять аппарат на рекордные 19 км. Это был вообще первый рекорд мирового значения, достигнутый Советским Союзом в какой-либо сфере. Героев чествовали на высшем уровне, а писатель Максим Горький адресовал им проникновенное послание:
«Смелым вашим полетом вы подняли свою страну еще выше в глазах пролетариата всего мира и в глазах всех честных людей».
После успеха «СССР-1» создатели следующего аппарата нацеливались на новый мировой рекорд. Вокруг «Осоавиахима-1» изначально сложилась торжественная обстановка. Полет должен был стать очередным громким достижением советской системы: планировалось достичь не менее, чем 20-километровой высоты.
Баллон наполнили водородом. Стратостат стартовал из подмосковного Кунцева 30 января 1934 года в 9 часов 7 минут утра с командой в составе командира Павла Федосеенко, бортинженера Андрея Васенко и научного сотрудника Ильи Усыскина, ему было 23 года. Напротив, 35-летний Федосеенко считался уже очень опытным стратонавтом: так, еще в Гражданскую войну он во главе воздухоплавательного отряда отличился на Южном фронте РККА, а затем участвовал в штурме Крыма. «Осоавиахим-1» готовили к полету при его же непосредственном участии. К расчетному весу добавили 180 кг балласта. Максимальным полетным потолком были определены 20,5 км, однако Федосеенко хотелось большего.
Прежде стратостаты никогда не поднимались на высоту в зимнее время: это виделось слишком опасным, а просчитать все риски и заранее определить потенциальную угрозу технические средства того времени не позволяли. Тем не менее, экипаж взял на себя ответственность. В воздухоплавании, как и в авиации в целом, вовсю шла «гонка вооружений». Стратонавтам не хотелось упускать шанс установить достижение.
Полет приурочивался к проходившему в Москве XVII съезду ВКП (б). Чтобы точно представлять значимость момента, заметим, что за «ОАХ-1» следила, без преувеличения, вся страна.
Сообщения об этапах полета практически непрерывно транслировались через радиостанцию имени Коминтерна. Для связи с землей команда имела позывной «Сириус». На борт постоянно поступали радиограммы с поздравлениями. Федосеенко, Васенко и Усыскин находились в приподнятом настроении, отправляли приветствия партии и правительству. В одном из сообщений они даже предложили переименовать стратостат в честь Иосифа Сталина – это вполне обыденное явление для середины 1930-х, и здесь не стоит искать попытки выслужиться перед руководством.
В 10:14 шар достиг высоты 19 км.
В 11:59 экипаж сообщил о том, что достиг рекордной высоты 20,6 км и приступает к снижению. В это время на борту начались неполадки. Радиосвязь постоянно прерывалась, в эфире появились сильные помехи. Кроме того, плохо работало устройство, поглощавшее углекислоту и влагу. От сильного нагрева солнцем стратостат терял газ.
После 12:00 связь с «ОАХ-1» оборвалась. О судьбе шара и его экипажа около пяти часов ничего не знали. Последнее сообщение с воздуха поступило в 15:08 – «Как вы нас принимаете…», и дальше неразборчиво. Позже станет известно, что в 12:45 некий радиолюбитель поймал в районе Гомеля радиограмму следующего содержания: «Внимание, говорит стратостат, передатчик «Сириус»… Сообщите об этом… Стратостат попал в зону осадков, обледенел. Мы находимся в безвыходном положении.
В течение последних десяти секунд падения экипаж находился в беспорядочно вращающейся кабине, ударяясь о корпус и приборы. Выбраться наружу и воспользоваться парашютами в таких условиях было практически невозможно.
«Причиной катастрофы является чрезмерная, прогрессивно возрастающая скорость снижения стратостата, начавшаяся в 16 часов 10 минут с высоты 12 000 м, вызвавшая, по-видимому, в дальнейшем разрывы части строп и нарушение равновесия всей системы, в итоге чего оторвавшаяся от оболочки гондола с силой ударилась о землю в 16 часов 23 минуты», — следовало из отчета комиссии.
Федосеенко, Васенко и Усыскин были посмертно награждены орденами Ленина. Прощание провели на самом высшем уровне, а 31 января их память почтили минутой молчания делегаты съезда партии.
Урны с прахом стратонавтов были захоронены в Кремлевской стене лично Сталиным, Вячеславом Молотовым и Климентом Ворошиловым.

 

X